Кто такой В. И. Анучинъ.

Съ чувствомъ большой брезгливости берусь я за перо, чтобъ отвѣтить на выдвинутый тяжкими условіями нашей жизни вопросъ, поставленный въ заголовкѣ.

А отвѣтить необходимо.

Обстоятельства переживаемаго момента выдвинули Василія Ивановича Анучина на передній планъ нашей мѣстной жизни, сдѣлали его до нѣкоторой степени руководителемъ этой жизни, нашимъ законодателемъ и вершителемъ нашихъ судебъ.

Г. Анучинъ—

— товарищъ предсѣдателя распорядительнаго бюро временнаго комитета обществ. порядка и спокойствія —революціоннаго органа высшей власти въ городѣ и даже губернія.

Онъ—предсѣдатель бюро крестьянскаго съѣзда.

Онъ— товарищъ предсѣдателя губернскаго продовольственнаго комитета.

Онъ—предсѣдатель правленія «Томскаго Кооператора»—крупнѣйшей по значенію и оборотамъ организаціи.

Наконецъ, г. Анучинъ избранъ отъ Новокусковской волости депутатомъ въ томское губернское народное собраніе и при предстоящихъ на этихъ дняхъ выборахъ выдвигается его сторонниками въ члены исполнительнаго комитета,

— а если удается, то и въ предсѣдатели, т. е., по старой терминологіи, въ губернаторы Томской губ.

Въ мѣстной партіи соціалистовъ-революціонеровъ г. Анучину приписывается роль ея

— основателя и самаго вліятельнаго члена ея.

Основываясь на этомъ перечнѣ, всякій имѣетъ основаніе подумать, что

— г. Анучинъ—человѣкъ выдающейся трудоспособности, знаній, ума и энергіи, что это человѣкъ безупречный въ нравственномъ отношеніи.

Вотъ въ предупрежденіе той роковой ошибки, чреватой послѣдствіями, которая можетъ произойти для тѣхъ, кто такъ думаетъ, я и подавляю въ себѣ чувство брезгливости и хочу освѣтить съ указанныхъ мною двухъ сторонъ фигуру г. Анучина, этого героя нашего времени.

Возьму періодъ общественной дѣятельности этого господина съ 1905 г. и до послѣднихъ дней.

Въ концѣ 1904 г., покидая Красноярскъ, гдѣ я, между прочимъ, исполнялъ обязанности правителя дѣлъ мѣстнаго подъотдѣла географич. общ-ва, я поставилъ общество въ необходимость найти мнѣ замѣстителя.

Пригласили В. И. Анучина, назначивъ ему на безплатно до тѣхъ поръ относимую обязанность 600 р. въ годъ и 100 р. на расходы по переѣзду въ Красноярскъ.

Пригласили и жестоко были наказаны, потому что годичная работа ученаго общества почти цѣликомъ была поглощена борьбой со своимъ правителемъ.

Въ «отчетѣ краснояр. подъотдѣла географ, общ-ва за 1906 г., эта печальная исторія изложена на страницахъ 3—12.

Приведу выдержки, съ достаточной яркостью обрисовывающія нравственную сторону личности В. И. Анучина.

... «Прошло болѣе года со дня избранiя г. Анучина, и за истекшее время выяснилось, что новый платный правитель дѣлъ почти совершенно не обнаруживаетъ сколько-нибудь полезной дѣятельности... Преслѣдуя какія-то свои особыя цѣли, стремится, путемъ замѣтокъвъ мѣстной газетѣ, заронить въ большой публикѣ подозрѣніе, что въ географ. обществѣ дѣлается что то не совсѣмъ ладное..., онъ анонимно свидѣтельствоваль, что «краснояр. подотдѣлъ никакъ не можетъ избрать себѣ предсѣдателя», что ему «грозитъ диктатура». Поэтому распорядит. комитетъ подъотдѣла въ засѣданіи 10 мая 1906 г. призвалъ безусловно желательнымъ, чтобы В. И. Анучинъ сложилъ съ себя званіе правителя дѣлъ... Послѣдній этому постановленію не подчинился и 24 мая выѣхалъ въ Туруханскій край, не сдавъ дѣлопроизводства, чѣмъ пресѣкъ расп. к-ту возможность дальнѣйшей дѣятельности. По этому поводу общее собраніе 1 іюня 1906 г. постановило считать должность правителя дѣлъ свободною и избранъ новаго правителя, который и былъ избранъ и утвержденъ ген.-губернаторомъ. «Возвратившись изъ Туруханскаго края, г. Анучинъ, путемъ особаго заявленія расп. к-ту, напечатаннаго въ мѣстной газетѣ, освѣдомилъ и ком-тъ, и читателей газеты, что онъ, считая дѣйствія общаго собранiя незаконными, рѣшенію собранія не подчинится... Признавая, это всѣ эти требованія имѣютъ цѣлью внести скандалъ и принимая во вниманіе, что г. Анучинъ не только обѣщаетъ остаться правителемъ дѣлъ вопреки волѣ общества, но и ведетъ какія то отъ лица послѣдняго сношенія, задерживаетъ у себя дѣлопроизводство, а также полученныя имъ изъ типографіи изданія подъотдѣла и расходуетъ деньги подъотдѣла, находившіяся на рукахъ г. Анучина, расп. комитетъ счелъ необходимымъ сдѣлать публикацію въ мѣстной и нѣкоторыхъ столичныхъ газетахъ о томъ, что В. И. Анучинъ правителемъ дѣлъ кр. под—ла не состоитъ— Но Анучинъ не бездѣйствовалъ. Въ № 20 «Енис. Слова»  онъ, за подписью правителя, помѣстилъ большое объявленіе о незаконности общаго собранія 1 іюня и о томъ, что и предсѣдатель в расп. комитетъ состоятъ незаконно,  что онъ требуетъ для пересмотра дѣла чрезвыч. собранія, угрожая переслать дѣлопроизводство подъотдѣла «въ распоряженіе центр. об-ва въ Петербургъ и тѣмъ ликвидировать дѣятельность подъотдѣла»... На общемъ собраніи 30 сентября 1906 г. члены единогласно постановили: дѣйствія расп. комитета и предсѣдателя об-ва признать закономѣрными, а дѣйствія г. Анучина несовмѣстимыми съ званіемъ дѣйствит. члена подъотдѣла... Г. Анучинъ подалъ на дѣйствія комитета жалобу иркут. военн. ген.-губернатору... Хотя жалоба и была оставлена безъ послѣдствій, но г. Анучннъ не сдалъ расп. к-ту дѣлъ и по сіе время... Начавъ издавать и редактировать въ Красноярскѣ уличный листокъ подъ назв. «Красноярскій Дневникъ», В. И. Анучинъ въ первомъ же номерѣ своего изданія помѣстилъ статью: «Къ общественному пирогу», въ которой, при помощи самаго беззастѣнчиваго искаженія истины, самыхъ безцеремонныхъ передержекъ и прямой лжи, обвиняетъ дѣятелей подъотдѣла въ томъ, что они, прося у городской думы прибавки жалованья консерватору музея, желаютъ лишь пристроиться къ городскому общественному пирогу и брать отъ города деньги, ничего не давая ему взамѣнъ. Послѣ цѣлаго ряда намѣренно скандальныхъ заявленій, разсчитанныхъ на то, чтобы скомпрометировать подъотдѣлъ и его дѣятелей, имена коихъ стали съ полною непристойностью трепаться въ газетномъ листкѣ г. Анучина, общее собраніе членовъ подъотдѣла въ январѣ 1907 г. постановило исключить г Анучина изъ числа дѣйствит. членовъ краснояр. подъотдѣла и донести о сёмъ до свѣдѣнія совѣта русск. географич. общества».

Къ этому можно прибавить, что отчетъ, подводя итоги работѣ распор. к—та, признается, что «разстройство дѣятельности общества, созданное и неустанно поддерживаемое г. Анучинымъ за отчетный годъ, перешло и на 1907 г.: предсѣдат. и правит. кризисы продолжаются, г. Анучинъ не сдаетъ дѣлъ расп. в—ту, въ силу чего работа подъотдѣла остается серьезно парализованной».

Дальше.

Лѣтомъ 1906 или 1907 г., въ газетахъ, красноярской и томской, появляются замѣтки о томъ, что послѣ смерти Н. М. Мартьянова минусинскому музею грозитъ гибель, и, чтобъ спасти его драгоцѣнныя коллекціи, необходимо перевезти музей въ Томскъ. Замѣтки были анонимными. Они вызвало такую обиду у минусинцевъ, по праву считавшихъ музей своимъ дѣтищемъ и имъ гордившихся, что они не знали, что предпринять, что подумать объ иниціаторѣ этого грабежа. Послѣ оказалось, что авторомъ ихъ былъ В. И. Анучинъ.

Въ 1911 г. я былъ въ Петроградѣ. Зашелъ въ академію наукъ, съ отдѣломъ этнографія и археологіи которой у меня были отношенія. Чуть не съ перваго слова академикъ В. В. Радловъ, завѣдывавшій музеемъ и предсѣдательствовавшій въ русскомъ комитетѣ для изученія Средней и Восточ. Азіи, укоризненно обратился ко мнѣ:—«Хороши ваши сибиряки, никакого дѣла имѣть съ ними нельзя—обманули». И онъ назвалъ мнѣ три фамиліи. «Вотъ Анучинъ нѣсколько тысячъ получилъ отъ насъ на изслѣдованіе самоѣдовъ Туруханскаго края; прошло нѣсколько лѣтъ, и мы не можемъ получить отъ него ни коллекціи, ни отчета, ни матеріаловъ». На этой «ученой» операціи съ Анучинымъ навсегда были ликвидированы отношенія академіей наукъ. Въ тотъ же разъ захожу я въ музей Александра III, только что устраивавшій въ новомъ помѣщеніи свой этнографическій отдѣлъ, для котораго работалъ и я. И здѣсь, при первомъ же свиданіи съ директоромъ музея Н. М. Могилянскимъ, восклицаніе:—«Хорошъ вашъ Анучинъ,—нечего сказать».

— А что такое,—спрашиваю.

— Да какъ же, помилуйте; выдали ему деньги на покупку коллекцій, и какъ въ воду человѣкъ канулъ. Писали ему, напоминали, просили присылки коллекцій, отчета—молчитъ. Наконецъ, вотъ недавно получили ящикъ, вскрыли, и оказался какой-то мусоръ, который пришлось выбросить».

И это учрежденіе ликвидировало свои отношеніи съ г. Анучинымъ навсегда.

Все до сихъ поръ сказанное характеризуетъ красноярскій періодъ дѣятельности г. Анучина.

Перехожу къ томскому періоду.

Перебравшись въ Томскъ, онъ устроился въ переселенческомъ вѣдомствѣ на хорошій окладъ, но ожиданій г. Шумана не оправдалъ. Получивъ авансъ въ 200 руб. на изслѣдованіе какихъ то инородцевъ, и не подумалъ ихъ изслѣдовать и кончилъ тѣмъ, что вѣдомство не только удалило Анучина со службы, а еще предъявило къ нему искъ у мирового судьи. Кажется, повѣренный переселенч. вѣдомства, присяж. повѣр. П. В. Патрушевъ и до сихъ поръ взыскиваетъ съ г. Анучина присужденные въ пользу истца судьей 200 руб.

Дѣйствуя по линіи наименьшаго сопротивленія и хорошо зная, гдѣ зимуютъ раки, г. Анучинъ подобрался къ предсѣдателю образовавшагося, въ Томскѣ желѣзнодорожнаго комитета И. М. Некрасову в заинтересовалъ его своимъ проектомъ линіи Томскъ-Чулымъ, конкурировавшимъ съ проектомъ переселенъ вѣдомства Томскъ-Ижморская. Онъ такъ увлекъ И. М. Некрасова своимъ проектомъ, что г. Анучину было поручено «экономическое изслѣдованіе» по линіи Томскъ-Чулымъ и составленіе записки и введено въ смѣту 1200 р. для оплоты его «трудовъ». Я не буду воспроизводить деталей этой любопытной исторіи— интересующіеся ею могутъ познакомиться съ нею въ дѣлахъ городск. управы—и кратко скажу, что г. Анучинъ получитъ изъ управы въ 1912 г. въ счетъ «изслѣдованія» 950 руб. и никакого изслѣдованія не произвелъ и экономич. «записки» о немъ не представилъ, какъ предсѣдатель ни добивался «безотлагательнаго» ея представленія комитету. А когда въ засѣданіи желѣзн. к-та уже въ 1913 г. вновь сдѣлано было предложеніе И. Г. Фрейдину составить экономич. записку и когда г. Фрейдинъ сказалъ, что онъ одинъ за это не возьмется и проситъ назначить ему въ помощь В. И. Анучина, то Ив. М. Некрасовъ прямо заявилъ, что онъ «находитъ невозможнымъ поручать это дѣло Анучину, такъ какъ ему уже поручалась работа по желѣзнодорожному вопросу, и онъ, получивши значительную сумму денегъ, ничего не сдѣлалъ» (см. протоколъ засѣд. желѣзнодорожн. ком-та 27 апрѣля 1913 г.). Прибавляю къ этому характерную черточку. Гор. управа, выписывая г. Анучину выдачу какой-то суммы, присоединила сюда же деньги, подлежавшія выдачѣ Сиб. т-ву печат. дѣла за исполненную имъ для ком-та типограф. работу; г. Анучинъ отказался передать эти деньги тов-ву, предлагая получить ихъ изъ его гонорара отъ «Сиб. Жизни», котораго не было.

Ликвидировавъ и въ этой инстанціи свои отношенія, г. Анучинъ пробуетъ свои таланты на поприщѣ публициста и фельетониста, сотрудничая въ «Сибир. Жизни», въ «Русск. Словѣ», въ «Утрѣ Сибири». Но и здѣсь онъ сыгралъ весьма некрасивую роль. Прежде всего, не кто другой, какь Анучинъ явился причиной скандальнаго процесса Новомбергскій—Бейлинъ—Таловскій.

Послѣ банкета въ «Европѣ», устроеннаго редактировавшему «Сиб. Жизнь» и уѣзжавшему изъ Томска проф. Малиновскому, банкета, на которомъ проф. Новомбергскій въ рѣчи сказалъ, что «Сиб. Жизнью» пользуются для личныхъ цѣлей и волочатъ ее по грязи, г. Анучинъ, безъ согласія коллегіи сотрудниковъ, безъ ихъ вѣдома, послалъ объ этомъ телеграмму въ «Русск. Слово» и вызвалъ скандальное дѣло: появленіе телеграммы вынудило редакцію потребовать отъ проф. Новомбергскаго разъясненія, кого онъ имѣлъ въ виду, говоря о пользованіи газетой въ личныхъ цѣляхъ.

На собраніи сотрудниковъ Анучину было поставлено на видъ его недостойное литератора поведеніе, и онъ, оскорбившись, вышелъ изъ газеты.

Но потомъ, когда острота момента миновала, Анучинъ снова проникъ въ «Сиб. Жизнь» и далъ фельетонъ, въ которомъ дѣйствующимъ лицомъ былъ город. голова И. М. Некрасовъ. Фельетонъ помѣстили за подписью «Шиликуна» послѣ того, какъ Анучинъ увѣрилъ редакцію, что все основано на достовѣрныхъ фактахъ, за которые онъ ручается.

Впослѣдствіи, когда Некрасовъ привлекъ редактора «Сиб. Ж.» къ отвѣтственности за клевету, выяснилось, что г. Анучинъ самъ не пожелалъ раскрыть своего авторства и выступить на судѣ, какъ обѣщалъ, а предоставилъ редактору самому указать, кто авторъ инкриминируемаго ему фельетона. По существующей этикѣ редакторъ, конечно, не могъ воспользоваться столь двусмысленнымъ предложеніемъ, ожидая отъ Анучина самостоятельнаго выступленія. Онъ его не дождался. И такъ какъ клеветническій выпалъ «Шиликуна» былъ налицо, то коллегія сотрудниковъ «Сибир. Жизни» исключила г. Анучина изъ своей среды, постановивъ  не брать отъ него для газеты ни строки, даже въ хронику.

Г. Анучинъ толкнулся въ другую газету, въ «Утро Сибири». Давъ однажды какую-то замѣтку, имѣвшую непріятныя послѣдствія для этой газеты, Анучинъ встрѣтился съ требованіемъ редакціи разобрать вызванный имъ инцидентъ третейскимъ судомъ, но отъ суда уклонился, а редакція отказалась отъ его услугъ. Я не ручаюсь за точность передачи этого факта и предоставляю разсказать о немъ редактору «Утра Сибири» В. Е. Воложанину.

Такъ ликвидировалъ свои отношенія и свое участіе г. Анучинъ въ мѣстной печати.

Но г. Анучинъ не изъ тѣхъ людей, которые теряются. Поле для своей дѣятельности онъ нашелъ въ области кооперацiи и весьма хорошо устроился въ качествѣ главы «Томскаго Кооператора». Эти четыре года я жилъ далеко за предѣлами Томска, даже за предѣлами Сибири, и не знаю многаго. Но вотъ что я могу все таки сказать. Дѣятельность «Томскаго Кооператора» стоитъ на совсѣмъ южномъ пути. Это учрежденіе, вопреки самой идеѣ коопераціи, встало на путь отъявленнаго меркантилизма, погони за наживой ради наживы, отбросовъ въ сторону культурно-просвѣтительныя задачи организаціи.—Затѣмъ, отъ кооператива г. Анучинъ сумѣлъ добиться передачи въ безотчетное его распоряженіе крупной суммы кредита, объ использованіи котораго онъ не обязанъ докладывать. Наконецъ, недѣля двѣ или больше тому назадъ заключена съ наслѣдниками Афан. Толкачева сдѣлка, по которой совершена покупка каменнаго дома на Милліонной ул. за 35.000 руб., и купчая совершена на имя В. И. Анучина. Почему, я не знаю, но не понимаю этого, такъ какъ «Томскій Кооператоръ» правомоченъ сдѣлать покупку и на свое имя.

Съ завоеваніемъ свободы г. Анучинъ объявился во главѣ партіи томскихъ соц.-револ. Въ 1906 г., да и сравнительно незадолго до революціи онъ называлъ себя анархистомъ. Допуская такой пересмотръ своей платформы, я все-таки не могу допустить той демагогіи, какою занимается этотъ человѣкъ среди элементовъ политически нетронутыхъ, среди крестьянъ и др. Состоя товарищемъ предсѣдателя томскаго временнаго комитета, т. е. мѣстнаго органа временнаго правительства, г. Анучинъ на собраніяхъ своей партіи проводитъ мысль о сверженія правительства. «Собрались тамъ, говоритъ онъ своимъ слушателямъ, какихъ то семь болвановъ, такъ стоить ли вамъ ихъ слушать? Долой ихъ, долой правительство!»—«Долой. долой!—вторитъ ему собраніе, вѣроятно, принадлежащее къ составу тѣхъ десяти процентовъ грамотныхъ, которыхъ только и насчитывается для нашей убогой въ смыслѣ просвѣщенія Томской губерніи.

Я кончилъ et animam levavi!

Я считалъ своимъ долгомъ выступить съ настоящими разъясненіями нравственнаго облика человѣка, столь быстро поднимавшагося на вершину мѣстной власти свободной страны; человѣка настойчиваго и безцеремоннаго въ своихъ достиженіяхъ и, несомнѣнно, лелѣявшаго мысль добраться и до Учредительнаго Собранія. Но осуществленіе этой мысли покрыло бы всѣхъ насъ, людей интеллигентныхъ, такимъ несмываемымъ позоромъ, ради устраненія котораго я считалъ себя обязаннымъ выступить съ настоящимъ разоблаченіемъ.

Адріановъ,

«Сибирская Жизнь»,  № 97, воскресенье, 7-го мая 1917 года

Отредактировано alippa (06-07-2026 17:28:04)

как минимум однофамилец)))

Отъ автора. (Адріанова)

Послѣдній пунктъ «открытаго письма» вызываетъ меня на отвѣтъ.

Обвиненіе меня въ «выпадѣ противъ организаціи въ цѣломъ» представляетъ просто недоразумѣніе.

Со студенческой скамьи и во всей моей послѣдующей дѣятельности – начиная съ изданія «Сибирской Газеты» въ 80-хъ годахъ и кончая участіемъ въ стачечномъ комитетѣ въ Иркутскѣ въ 1905 г. и т. д.,

- я всегда оставался въ рядахъ народниковъ,
- всѣ моя симпатіи лежали на сторонѣ партіи с.-р.,
- всѣ мои литературныя знакомства и совмѣстная работа происходила въ сотрудничествѣ преимущественно съ людьми этой и др. соціалистическихъ партій.

Я заплатилъ за свои симпатіи

- изгнаніемъ меня съ госуд. службы,
- тюрьмой и
- трехлѣтней ссылкой въ послѣдніе годы.

Могъ ли я дѣлать «выпадъ противъ организаціи въ цѣломъ».

Источникъ, изъ котораго мною получено свѣдѣніе о демагогическомъ выступленіи г. Анучина, внѢ всякихъ подозрѣній.

Что такое выступленіе имѣло мѣсто, не отрицаетъ и комитетъ партіи с.-р. относительно же того, какъ реогировали слушатели г. Анучина, я долженъ сдѣлать слѣдующую оговорку.

Я выступилъ съ разоблаченіемъ г. Анучина только потому, что въ послѣдніе дни онъ сдѣлался положительно «злобой дня».

По городу все чаще и чаще, все шире и шире стали распространяться настойчивые, основанные на свидѣтельствѣ безупречныхъ лицъ, слухи, что г. Анучинъ претендуетъ на мѣсто предсѣдателя губ. народ. собранія и для достиженія упѣха не брезгуетъ ничѣмъ вплоть до грубо-демагогическихъ выступленій въ описанномъ мною духѣ.

Я долженъ прибавить, что сообщавшiе мнѣ объ этомъ не скрывали своей крайней тревоги по поводу этихъ пріемовъ г. Анучина, говоря, что на мало воспитанную въ политическомъ отношеніи массу г. Анучинъ дѣйствуетъ заражающимъ образомъ и нерѣдко вызываетъ сочувственные отклики.

Только къ этой мало воспитанной политически массѣ, а отнюдь не къ «организаціи въ цѣломъ», я и относилъ свои слова на счетъ 10 проц, грамотныхъ.

Относительно формы выраженія сочувствія г. Анучину я не вижу необходимости спорить,—я лично не нахожу существенной разницы въ томъ, повторяло ли собраніе призывъ г. Анучина или одобрительно ему рукоплескало.

Если въ этой части моей статьи есть нѣкоторая неточность, я только благодаренъ за указаніе на нее и готовъ извиниться предъ тѣми, которые усмотрѣвъ въ этомъ обиду, поспѣшили упрекнуть меня въ «выпадѣ» противъ партіи.

Адріановъ.

«Сибирская Жизнь»,  № 98, вторникъ, 9-го мая, 1917 года.

В. И. Анучинъ вышелъ

- изъ состава томскаго врем. комитета общ. порядка,
- изъ бюро крестьян. союза, изъ правленія «Томскаго Кооператора»
- и вообще изъ организацій, въ которыхъ онъ состоялъ членомъ и игралъ ту или иную роль.

Въ «Томскомъ Кооператорѣ» совершенную имъ сдѣлку по покупкѣ дома наслѣдн. Аф. Толкачева на свое имя постановлено перезаключить на имя «Кооператора», согласно прямому законоположенію на этотъ счетъ, съ возложеніемъ на г. Анучина уплаты пошлинъ, израсходованныхъ имъ при заключеніи купчей на свое имя.

«Сибирская Жизнь»,  № 101, воскресенье, 14-го мая 1917 года

Мое (Адріанова) объясненіе обществу.

Въ заключительныхъ строкахъ своего отвѣта А.В. Адріанову», г. Анучинъ требуетъ, чтобы я «въ кратчайшій срокъ доказалъ свои обвиненія передъ третейскимъ судомъ».

На это требованіе я отвѣчаю: отъ третейскаго разбирательства съ г. В. И. Анучинымъ я отказываюсь.

Мотивы моего отказа слѣдующіе:

1) Форма третейскаго суда предусматриваетъ наличность взаимнаго уваженія сторонъ. Я г. Анучина не уважаю—у меня нѣтъ для этого основаній.

2) Въ 1914 г. Анучинъ уклонился отъ предложеннаго ему литературнаго суда чести редакціей газеты «Утро Сибири», по отношенію къ которой онъ допустилъ клеветническое выступленіе.

Уклонившись отъ суда чести, онъ извѣстилъ избраннаго редакціей «Утро Сибири» арбитра о томъ, что онъ предпочелъ привлечь редакцію къ уголовной отвѣтственности. Но вотъ идетъ уже четвертый годъ послѣ этого, а онъ свое рѣшеніе все еще не провелъ въ исполненіе.

3) Въ своей статьѣ «Кто такой В. И. Анучинъ» въ № 97 «Сиб. Жизни» я выступалъ не какъ А. В. Адріановъ, а какъ редакторъ газеты по вопросу, которому я придавалъ большое общественное значеніе, и моими судьями я считаю то общество, на глазахъ котораго проходитъ моя публичная дѣятельность.

Хотя я знакомь съ г. Анучинымъ съ 1902 г., когда археологическая комиссія, по порученію которой я производилъ раскопку кургановъ въ Красноярскомъ уѣздѣ, направила его во мнѣ для ознакомленія его съ практическими пріемами археологическихъ изслѣдованій, но съ того времени и до сего дня это знакомство никогда не выходило за предѣлы шапочнаго и не давало повода для выступленій личнаго характера.

Вотъ тѣ основанія, по которымъ я не считаю для себя возможнымъ принимать предложеніе г. Анучина о третейскомъ разбирательствѣ, памятуя, что для него моимъ отказомъ отнюдь не ослабляется возможность привлечь меня къ уголовному суду для защиты его чести и правоты.

На помѣщенный выше «Отвѣтъ» мнѣ г. Анучина я обращаюсь съ отвѣтомъ не къ нему, а къ обществу потому, что появленіе моей статьи «Кто такой В. И. Анучинъ» тотчасъ же вызвало многочисленныя заявленія какъ отдѣльныхъ лицъ, такъ и цѣлыхъ группъ, въ устной и письменной формѣ, и по телефону, свидѣтельствовавшія о томъ, что мое выступленіе признано важнымъ и необходимымъ, какъ фактъ большого общественнаго значенія.

Выслушанныя мною заявленія резюмировались въ образномъ сравненіи моего выступленія съ разрядомъ грозы, послѣ котораго стало легче дышать.

Этого признанія я не ожидалъ, и въ немъ заключается наибольшее для меня нравственное удовлетвореніе.

Вмѣстѣ съ сочувствіемъ къ моему выступленію я получилъ и сообщеніе о рядѣ новыхъ для меня фактовъ, обрисовывающихъ общественную дѣятельность В. П. Анучина съ тѣхъ же сторонъ, только съ большею рѣзкостью.

Диссонансомъ въ заявленіяхъ мнѣ прозвучали только «Открытое письмо» мѣстной организаціи соц.-революціонеровъ относительно «недостойнаго выпада» съ моей стороны противъ этой партіи, уже въ печати разъясненнаго мною, и «Письмо въ редакцію» предсѣдателя губ. продовольств. комитета П. Лященко «возстанавливающаго истину».

Такое «возстановленіе истины» съ неоднократно подчеркнутыми г. Анучинымъ въ его «Отвѣтѣ» утвержденіями, что «Адріановъ говорить неправду», мнѣ кажется слишкомъ.., примитивнымъ.

Усмотрѣнное г. Ляшенко нарушеніе мною истины заключается въ томъ, что въ тотъ моментъ, когда я писалъ свою статью «Кто такой В. П. Анучинъ», онъ не состоялъ уже не только товарищемъ предсѣдателя продоволѣств. комитета, а и просто членомъ этого учрежденія.

Но, вѣдь, продов. к-тъ не публиковалъ о выходѣ своего члена изъ состава съ 1 апрѣля, и я могъ не знать объ этомъ, между тѣмъ объ избраніи г. Анучина въ президіумъ этого учрежденія было опубликовано. Г. Лященко лучше бы «возстановилъ истину» если бъ указалъ причину исчезновенія г. Анучина изъ продов. к-та, если-бъ онъ привелъ два состоявшихся по этому поводу постановленія к—та и тѣ сужденія членовъ, которыя этому предшествовали.

При такомъ возстановленіи истины предсѣдателю не пришлось бы въ контактѣ съ г. Анучинымъ говорить, что «Адріановъ говоритъ неправду».

Я не буду давать здѣсь полнаго объясненія ва «отвѣтъ» г. Анучина, но на нѣкоторыхъ мѣстахъ его долженъ остановиться.

Прежде всего остановлюсь на предисловіи г. Анучина къ его «отвѣту».

Я совсѣмъ ее разсматриваю г. Анучина какъ своего политическаго противника;

- я совсѣмъ не прибѣгалъ ни къ американскому, ни къ какому иному способу борьбы съ нимъ въ выборной кампаніи, чтобъ - «свалить противника», потому что
- я никакой борьбы во время выборовъ не велъ,
- къ власти не стремился,
- на какую бы то ни было роль не претендовалъ,
- желанія быть избранникъ куда-либо никому не заявлялъ и
- ни съ кѣмъ не конкурировалъ,
- оставшись просто рядовымъ, однимъ изъ 64 тысячъ избирателей.

Я выступилъ противъ Анучина потому, что

- его домогательства на исключительное вліяніе на ходъ мѣстной жизни,
- его стремленіе къ власти

проявились отчетливо,

я выступилъ потому, что я считаю этого человѣка вреднымъ въ общественномъ смыслѣ и способнымъ причинить много зла.

Въ той разрухѣ въ нашей общегосударственной жизни, которая заставила видныхъ нашихъ государственныхъ людей кричать о томъ, что наше «отечество въ опасности», что оно находится на краю гибели», я видѣлъ что г. В. И. Анучинъ въ мѣстной жизни ведётъ работу въ томъ же направленіи и съ своей стороны всѣми способами, при благосклонномъ содѣйствіи сотрудниковъ, увеличиваетъ и эту «опасность», и эту «гибель».

Это—единственное основаніе къ моему выступленію, а совсѣмъ не то, что я хочу

- «повалить противника»,
- «одержать побѣду»...

Седьмой десятокъ лѣтъ, который лежитъ на моихъ плечахъ, не позволяетъ мнѣ вступать въ борьбу, о которой говорить Анучинъ, а, напротивъ, побуждаетъ уступить дорогу молодымъ силамъ и всемѣрно помочь имъ въ ихъ достиженіяхъ.

Считаю необходимымъ это разъясненіе въ виду того, что г. Анучинъ желаетъ перевести самый поводъ къ моему выступленію въ совсѣмъ иную плоскость и затушевать самую сущность моего поведенія. Повторяю, главною цѣлью моего выступленія было не устраненіе кандидатуры моего противника, а устраненіе отъ общественнаго дѣла безусловно вреднаго человѣка.

Своимъ выступленіемъ я хотѣлъ показать, что за какое бы дѣло ни брался г. В. П. Анучинъ, къ какому бы учрежденію, обществу, организаціи ни пристраивался, онъ всегда вносилъ въ него разладъ, всегда обнаруживалъ только своекорыстныя намѣренія и неразборчивость въ средствахъ, всегда уклонялся отъ настоящей работы и со скандаломъ удалялся или вынуждался уходить, чтобъ пристроиться тамъ, гдѣ его карта еще не была бита.

Не шесть лѣтъ, а, можетъ быть, вдвое больше я зналъ о характерѣ дѣятельности г. В. И. Анучина, зналъ цѣну ему, но я молчалъ, какъ молчать многіе другіе о десяткахъ г.г. Анучиныхъ, пока предосудительное поведеніе ихъ не носитъ характера угрозы обществу, пока они остаются въ жизни единицами, обдѣлывающими свои дѣлишки.

Но я пересталъ молчать, когда наступилъ предѣлъ, за которымъ, какъ мнѣ говорила моя совѣсть, мое молчаніе станетъ преступленіемъ.

Сдѣлаю еще нѣсколько замѣчаній по отдѣльнымъ пунктамъ «отвѣта» г. Анучина.

По пункту первому. «Излагая исторію въ краснояр. географич. общ—вѣ по даннымъ моихъ противниковъ, Адріановъ забываетъ сообщить, съ кѣмъ же я тамъ боролся,—говорить г. Анучинь. Что это за люди? Г. Адріановъ дѣлаетъ видъ, что не знаетъ, что географ. об— во предсѣдателемъ имѣло начальника переселенч. управленія В. Ю. Григорьева, а большая часть членовъ общества были чиновники того же вѣдомства... Это тотъ самый Григоріевъ, отъ невозможности работать съ которымъ ушелъ изъ геогр. общ—ва единственный научный работникъ Кибортъ.- Вотъ съ этимъ то самымъ Григорьевымъ и его сподвижниками, заполнившими геогр. общ-во, я и вступилъ въ борьбу, открыто заявивъ, что подобнымъ людямъ не мѣсто въ научномъ обществѣ... Григорьевъ мобилизовалъ своихъ чиновниковъ-членовъ общества, и они исключили меня изъ своего состава. Я горжусь этимъ, ибо это свидѣтельствуетъ о томъ, что съ этими людьми я не имѣю ничего общаго».

Тутъ гордиться нечѣмъ, ибо единогласное исключеніе изъ дѣйствит. членовъ ученаго общества общимъ собранiемъ, это выходящая изъ ряда по своей рѣдкости «награда», которую можно получить только такими же выходящими изъ ряда вонъ заслугами.

Оставляя въ сторонѣ дѣятельность В. Ю. Григорьева, какъ старшаго чиновника по землеустройству Енисейское губ., я могу засвидѣтельствовать, что въ качествѣ предсѣдателя отдѣла географич. общ-ва и одного изъ его учредителей, онъ проявилъ исключительное вниманіе къ этому учрежденію и больше, чѣмъ кто нибудь способствовалъ укрѣпленію этого мѣстнаго культурнаго центра и развитію его. Григорьевъ писалъ для «Извѣстій» отдѣла статьи, привлекалъ членовъ, добывалъ средства, много нёсъ на себѣ черной никому не видной работы, а когда возникъ вопросъ о передачѣ город. музея отдѣлу географ. общ—ва, то онъ несъ на себѣ двойное бремя работы и заботы и по отдѣлу.

Въ составѣ отдѣла чиновники вѣдомства землеустройства играли самую незначительную роль. По имѣющимся у меня отчетамъ видно, что на 1 января 1905 г. изъ 84 членовъ состояло чиНовиковъ землеустройства гласными только трое, считая тутъ же и В. Ю. Григорьева, а изъ 80 членовъ на 1 января 1906 г. такихъ было только четверо. Въ самомъ вліятельномъ органѣ отдѣла, распорядит. комитетѣ, изъ этихъ чиновниковъ не было ни одного за оба эти года (годы «дѣятельности» г. Анучина въ отдѣлѣ). М. Е. Кибортъ состоялъ одно время «членомъ-сотрудникомъ», чтобы освободиться отъ взносовъ по званію дѣйствит. члена, но какъ «научный работникъ» для отдѣла не имѣлъ никакого значенія и своимъ отношеніемъ къ отдѣлу вызывалъ лишь отрицательное къ себѣ отношеніе.

По пункту третьему, въ которомъ г. Анучинъ отстаиваетъ «собственную точку зрѣнія» на ограбленіе Минусинска путемъ переноса его музея въ Томскъ, я могу только сказать, что это точка зрѣнія не поклонника науки и культуры. Оставляю за г. Анучинымъ право на эту его «собственную точку зрѣнія», ибо она дорисовываетъ его подлинное лицо.

По пункту четвертому признаніе, какъ «жандармы и полиція разгромили экспедицію Анучина и какъ изъ за этого погибла поѣздка» въ Туруханскій край, снаряженная академіей наукъ, я уже не знаю какъ назвать. Какъ на доказательство свой правоты г. Анучинъ ссылается на то, что жандармы не опровергали его сообщеній о нихъ и не привлекали его за клевету. Плохое доказательство, ибо инструкція запрещаетъ жандармамъ подобныя выступленія —они, вѣдь, выше всякихъ подозрѣній.

По пункту пятому мнѣ, дѣйствительно, придется сдѣлать поправку. Отъ томскаго переселенч. вѣдомства г. Анучинъ получилъ на изслѣдованіе не 200, а 500 руб., изъ которыхъ 300 руб. были выписаны ему въ жалованье, за два мѣсяца, а 200 р. за изслѣдованіе, а такъ какъ онъ съ этими деньгами скрылся и въ нихъ не отсчитался, то передъ вѣдомствомъ всталъ вопросъ о привлеченіи г. Анучина къ отвѣтственности за растрату. Почему вѣдомство ограничилось возбужденіемъ только гражданскаго иска, предоставляю ему выступить съ объясненіемъ и только добавлю, что юрисконсультомъ переселенч. управленія В. В. Патрушевымъ только 12 мая сего года взысканы съ г. Анучина остальныя по иску деньги, въ суммѣ 205 руб.

По пункту шестому, чтобы не забиваться въ дебри несчастнаго дѣла, приведу одну выписку изъ протокола засѣданія томскаго желѣзнодор. комитета отъ 27 апрѣля 1913 г. Когда на засѣданіи возникъ вопросъ о порученіи И. Г. Фрейдину составленія экономической записки по району проектируемой желѣзн. линіи и приглашеніи на помощь г. Анучина, то городской голова И. М. Некрасовъ заявилъ, что «онъ находитъ невозможнымъ поручать это дѣло Анучину, такъ какъ ему уже поручалась работа по желѣзнодорожному вопросу и онъ, получивши значительную сумму денегъ ничего не сдѣлалъ». Нужно полагать, что за такое къ себѣ отношеніе г. Анучинъ и отблагодарилъ И. М. Некрасова помѣщеніемъ фельетона, за который редактора «Сиб. Жизни» Некрасовъ привлекъ къ отвѣтственности за клевету.

Какъ извѣстно, г. Анучинъ отказался выступить на судѣ, какъ авторъ клеветническаго фельетона.

Впрочемъ, это относится къ пунктами 8 и 9, «къ событіямъ, которыя происходили въ мое отсутствіе», и такъ какъ г. Анучинъ настаиваетъ на томъ, что «здѣсь я особенно сильно грѣшу противъ дѣйствительности», то я ограничусь просьбой къ сотрудникамъ и редакціи «Сиб. Жизни» того времени и къ редакціи «Утра Сибири» исправить мои погрѣшности и возстановить доброе имя г. В. И. Анучина.

По пункту десятому и послѣднему мнѣ остается ожидать «исчерпывающаго вопросъ» опроверженiя отъ правленія «Томскаго Кооператора».

Адріановъ

«Сибирская Жизнь»,  № 102, вторникъ, 16-го мая 1917 года

Кто такой В. И. Анучинъ.

(Письмо въ редакцiю)

Въ № 102 «Сибирской Жизни», оправдываясь отъ изобличеній А. В. Адріанова, заявляетъ: «Не могъ я мириться съ сотрудничествомъ темнаго Таловскаго» (въ «Сибирской Жизни»).

Очевидно, Анучинъ рассчитывалъ, что находящійся въ дѣйствующей арміи Таловскій не сможетъ своевременно парировать «американскій» пріемъ тыловаго дѣльца русской дѣйствительности.

Прошу редакцію «Сибирской Жизни» помѣстить для свѣдѣнія общества слѣдующее, во всякомъ случаѣ не запоздалое, мое заявленіе.

1) Въ началѣ 1912 г. Анучинъ сдѣлалъ мнѣ подношенiе въ видѣ экземпляра своей книжки «Рассказы и сказанiя». Книга 1-я.

Сказанiя. Изд. 3-е. В. Анучинъ". На стра-

ницѣ 3-ей этого подношенія сдѣлана слѣдующая собственноручная надпись: «Сотоварищу и земляку А. П. Таловскаму. В. Анучинъ. 1912. Томскъ». Книгу эту я прилагаю въ качествѣ вещественнаго доказательства, и прошу удостовѣрить о сдѣланной надписи а также и о томъ, что таковая на-половину лишь разрѣзана, не читана А сохранилъ я ее и не возвращалъ Анучину, до поры до времени, по тѣмъ соображеніямъ, что когда-нибудь приведется выяснять позицію, занятую этимъ «социалистомъ-револіоціонеромъ». Какъ видно изъ собственноручнаго письменнаго удостовѣренія Анучина, я для него не былъ темнымъ, наоборотъ, онъ считалъ за честь сдѣлать мнѣ подношеніе въ видѣ плодовъ ума своего.

2) Съ половины 1912 г. Анучинъ стре-

мился занять въ «Сибирской Жизни» прочное положеніе не случайнаго сотрудника. Для сей цѣли этотъ «соцiалистъ-революцiонеръ» началъ сѣять рознь между влиятель-

ными членами редакціи, сотрудниками и издателями газеты,  а въ апрѣлѣ мѣсяцѣ 1913 года обращался къ одному изъ томскихъ ростовщиковъ съ предложеніемъ скупить часть паевъ издательства „Сиб. тов. печ. дѣла", обѣщая оному  большія выгоды

т. е. ростовщику. Такимъ образомъ, онъ готовъ былъ броситъ идейное дѣло въ  пасть акулѣ и дѣлить съ оной добычу.

3) Въ половинѣ-же 1913 г. Анучинъ сталъ распространять клеветническія свѣдѣнія о бывшемъ секретарѣ редакціи Крутовскомъ. Я разсказалъ Крутовскому объ этомъ я, когда тотъ потребовалъ отъ Анучина объясненія въ моемъ присутствіи, Анучинъ отказался отъ такового и выдалъ Крутовскому письменное удостовѣреніе въ томъ, что никогда и ни въ комъ довѣріе къ г. Крутовскому не подрывалъ. Выдалъ себѣ какъ называютъ юристы, свидѣтельство о бѣдности. Г. Крутовскій, вѣроятно, не откажется опубликовать это письмо полностью для характеристики Анучина, а также и для вѣдома сотрудниковъ.

Такимъ образомъ, почва для расхожденія между мною и Анучинымъ была въ другой плоскости, и я отказался принять протянутую послѣ этого случая, подписавшую свидѣтельство бѣдности", руку Анучина и назвалъ его въ іюлѣ мѣсяцѣ въ лицо, — не въ спину, какъ онъ дѣлалъ въ отношеніи меня и своихъ товарищей,—наглецомъ

4) Я не отказываюсь до сихъ поръ отъ даннаго мною Анучину эпитета, потому что считаю его авторомъ того скандальнаго пасквиля, который помѣщенъ былъ въ черносотенныхъ „Прямомъ Пути" и "Сибирской Правдѣ". Объ этомъ неоднократно мною заявлялось для свѣдѣнія Анучина но возраженiй со стороны его не последовало.

Да, онъ былъ не только причиню скандальнаго процесса, но гораздо раньше, еще задолго до него велъ свою „американскую борьбу"; это онъ билъ въ спину изъ-за угла; онъ предавалъ идейное дѣло въ руки ростовщика; онъ сообщалъ клеветнические свѣдѣнія, лишь бы затѣять ссору, а затѣмъ прятался за уголъ, чтобы снова носить камень въ спину стоящему на "американскомъ" пути противнику

Бывшій редакторъ „Сибирской Жизни" А Таловскiй

«Сибирская Жизнь»,  № 118, вторникъ, 6-го іюня 1917 года

Отредактировано alippa (14-07-2026 02:41:57)